Нешуточные морозы набросили студеную кисею на приумолкший лес. Зябко кутаются в пушистые снежные одеяла вековые ели, дремлющие в призрачном мареве короткого зимнего дня. Все тихо вокруг. Лишь растает в еловой чаще хрустальный перезвон синичьей переклички, да простуженными голосами побранятся сварливые сороки. И вновь щедро разольется окрест белое безмолвие, тревожимое только жалобными скрипами изнемогающих от стужи деревьев.

И нисходит чудо в лесные дебри! Звонкие птичьи песни раскалывают сонную тишину зимнего леса с азартом хорошо заведенного будильника. По-весеннему задорные трели несутся с вершин заснеженных елок, украшенных тяжелыми ожерельями отливающих медью шишек. Пернатые вокалисты в парадных мантиях цвета спелой брусники усердно славят рождение нового дня. Это наперекор морозам открывают свои брачные концерты клесты. И ни отчаянные холода, ни оголтелые вьюги, ни коварные оттепели, гибельные для лесных обитателей, не в силах воспрепятствовать могучему инстинкту продолжения рода этих отважных птиц.

Гнезда клестов, хорошо укрытые от снега и постороннего взгляда в гущине еловых лап, сложены из сухих веточек и плотно оплетены прядями древесных лишайников. Глубокий, просторный лоток тщательно устлан сухим мхом, заячьей, беличьей и лосиной шерстью. К подготовке гнезд клесты относятся со всей ответственностью — зима шутить не любит! Как только снесено первое яичко и пока птенцы не начнут оперяться, самка почти не покидает гнездо, выполняя роль живой печки для своего потомства. Топливо исправно поставляет отец семейства. С вылуплением птенцов забот у него прибавляется. Теперь он отдает принесенный корм самке, а уж она оделяет копошащихся под ней младенцев. Супружеские узы клестов не отличаются прочностью. Как только подросшие птенцы покидают гнездо, родители тут же забывают друг о друге, делят выводок, а затем каждый из них со своими отпрысками отправляется путешествовать по белу свету, нимало ни заботясь о судьбе остальных членов семейства.

Почему же клесты выводят птенцов по снегу? Дело в том, что эти птички до чрезвычайности разборчивы в еде. Стоит взглянуть на причудливые клювы со скрещенными кончиками челюстей, чтобы убедиться в их очевидной непригодности для добывания корма обычными для пернатых способами. Зато клесты виртуозно владеют собственными приемами, недоступными всем прочим птицам.

Вот клест срывается с заснеженной еловой лапы и ловко прицепляется к крупной шишке. Сначала нужно перегрызть черешок. Наконец шишка в клюве, и довольный клест, стряхивая с себя снежную пыль, удобно располагается на ближайшей прочной ветке. Перед началом трапезы птица лапкой прижимает свой трофей к ветке. Теперь самое время пустить в дело клюв. С его помощью клест отгибает прочные чешуйки, открывая доступ к надежно укрытым под ними семенам. Извлечь их непросто, и здесь помогает длинный язык, покрытый липкой слюной. В спелых шишках семена лежат свободно — они приклеиваются к языку и тотчас же попадают в клюв. Исход зимы и ранняя весна — как раз то самое время, когда семена уже полностью созрели, но еще не высыпаются из шишек.

За миллионы лет предки клестов отточили все необходимые приемы до совершенства, а семена хвойных деревьев стали основным кормом для клестов всех видов и всех возрастов, начиная с первых дней жизни. Неудивительно, что клесты так ловко управляются с шишками,— ведь за короткий зимний день только для себя взрослая птица должна извлечь до двух тысяч мелких еловых семечек. Чтобы по достоинству оценить эффективность работы самца, снабжающего провизией сидящую в гнезде самку и подрастающих птенцов, нужно прибавить еще по меньшей мере три тысячи семян.

Но клест не жадничает. Обрабатывая шишку, птица редко добирается и до половины. Затем шишка летит вниз, а клест отправляется за следующей. В упавших шишках за плотно сомкнутыми чешуйками прекрасно сохраняются семена. Это настоящие консервы для мышей и белок. Как ни легка попрыгунья-белка, а непросто добраться ей до шишек на тонких, гибких ветвях. Тут и выручают клесты.

Хороши еловые семена! И вкусны, и питательны. Да вот беда, не всегда достаточно их бывает. Иной раз ветви едва не ломятся от богатого урожая, а через год и десятка шишек не найдешь. Ничего не остается тогда клестам, как покинуть обедневшие угодья и отправиться на поиски уродивших ельников. Иногда земля обетованная раскинулась всего в нескольких десятках километров. Но когда неурожаем охвачены обширные пространства, клесты пускаются в путешествия за сотни и тысячи километров, собираясь в пути в многочисленные, шумные стаи. Бродяжничество клестов мало похоже на регулярные миграции перелетных птиц. В годы больших неурожаев хвойных тысячные стаи клестов часто внезапно появляются там, где их долгие годы не встречали и много лет не увидят после того, как схлынет в неизвестном направлении беспокойное клестиное нашествие.